Наступление талибов на север и запад Афганистана после ухода оттуда американцев вновь поставило вопрос о будущем этой страны в самом широком смысле. В силу географического положения, а затем возникшего интереса к его полезным ископаемым Афганистан, возвращается на политическую и военно-стратегическую арену, как часть нового противостояния ведущих государств мира. 

Добавим к этому военные аспекты, которые не в последнюю очередь вызвали так называемую «Большую игру» между двумя империями — Российской и Британской. Интересно, что крупный российский чиновник и многолетний министр иностранных дел граф Нессельроде назвал ее «Войной теней» (он употребил термин das Schattenturnier — Авт.), имея в виду, что дело никогда не доходило до прямого военного столкновения России и Великобритании.

Афганистан как объект «Большой игры»

Во второй половине XIX века и в начале ХХ Афганистан являлся серьезным военно-стратегическим узлом, за контроль над которым боролись не только Россия и Великобритания, но интерес к нему начали проявлять Германия, Китай и Япония. Две империи, британская и российская видели в Афганистане свой ближний тыл, из которого могла быть угроза. С точки зрения Петербурга для Средней (теперь Центральной) Азии, а для Лондона — Индии (теперь это территория Пакистана). 

Обе страны наращивали свои усилия с целью контроля над Афганистаном, что привело в конечном итоге к трем англо-афганским войнам. В той или иной степени Британии это удалось, и после третьей войны она практически контролировала, по крайней мере, внешнюю политику Афганистана. После некоторого перерыва в 1920-х СССР снова стал проводить активную политику в Афганистане. Это было вызвано несколькими причинами, из которых мы отметим следующие. 

Первая. Север страны стал базой басмаческого движения, охватившего Таджикистан, значительную часть Узбекистана и доходившего до восточных и южных районов Казахстана. С запада Афганистана басмачи проникали в Туркмению, что ставило под угрозу способность Москвы в полной мере контролировать как восточный берег Каспийского моря, так и границу с Ираном. 

Ликвидировать это движение военными средствами не удавалось, так как басмачи — узбекские, таджикские и туркменские крестьяне всегда отходили в северные районы Афганистана и потом с новыми силами устремлялись на советскую территорию. Только тогда, когда в конце 1920-х годов Москве удалось установить в Кабуле дружественный режим, со средины 1930-х движение басмачей идет на спад, хотя отдельные вторжения происходили вплоть до 1944 года. 

Вторая. Неудачная советско-польская война, разгром советских республик в Венгрии и Баварии, сорванная попытка поднять восстание в Германии, все это заставило советское руководство повернуть на Восток — в Китай и, конечно, в Индию. В этом смысле закрепление в Афганистане приобретало стратегическое значение, так как страна находилась в тылу Британской Индии и выходила к китайскому Синьцзяну, в котором СССР активно поддерживал различные национальные сепаратистские движения и образования. Не упускали из вида в Москве и Тибет, но в силу объективных причин руки до него в полном смысле не дошли. Хотя ряд советских агентов были в Лхасе и даже встречались с Далай-ламой. 

Третья. Идею выхода к теплому океану советские вожди унаследовали от царей. С этой точки зрения двигаться предполагалось по двум направлениям. Либо через западную часть Британской Индии, нынешний Пакистан, либо через Иран. Первый вариант не был осуществлен, а во время войны с Германией вообще был отставлен в силу союзных отношений с Великобританией, второй — попытались осуществить в период оккупации северного Ирана в 1941-1946 гг. Неудачно, так как просоветские квазиобразования были разгромлены после ухода советских войск из Ирана. К тому же, в тот период СССР готовился к войне с Турцией и сил для Ирана просто не хватило.       

Стало очевидным, что дальнейшее движение на юг в полной мере невозможно без абсолютного контроля над Афганистаном, который являлся тылом как в направлении Ирана, так и в Индию-Пакистан. Начавшаяся холодная война, независимость Индии и Пакистана, победа коммунистов в Китае несколько ослабили внимание мировых держав к Афганистану и до второй половины 1970-х годов сложившийся в этой стране нейтральный status quo, всех, и Москву в первую очередь, устраивал. К этому времени относится новый раунд «Большой игры», только в нем поменялись основные участники.

Со второй половины 1950-х гг. обозначилось противостояние Китая и СССР. Пекин явно начал играть вместе с США и в этом противостоянии приложил силы для ослабления советского влияния в регионе Индийского океана. 

В Москве очень боялись, что Вашингтон и Пекин при поддержке Пакистана превратят Афганистан в новую базу исламского фундаментализма, который все больше проникал в республики Средней Азии. Насколько эта угроза была реальной в тот момент сказать трудно, но после свержения шаха в Иране Тегеран открыто провозгласил борьбу с Большим злом — США и Малым злом — СССР. И поддерживал соответствующие террористические движения. 

Причины советского вторжения в Афганистан требуют отдельного рассмотрения, но заметим, что реальные или мнимые угрозы в Москве рассматривались серьезно. К тому же высшее советское руководство вообще не понимало сложностей очередного раунда «Большой игры» и втянулось в афганскую авантюру. С известным результатом. 

Вторжение американских войск и их союзников в Афганистан в начале текущего столетия и военный разгром талибов обозначил следующий раунд «Большой Игры». На этот раз к стратегическим причинам добавились и прагматические. Для Запада важным условием пребывания в Афганистане стала борьба с терроризмом, базой которого страна стала в 1990-х. 

Об успешности этой борьбы предстоит сделать выводы несколько позднее. Очень многое будет зависеть от расстановки политических сил как внутри Афганистана, так и вне его. Страна оказалась на фланге нового противостояния между Китаем и его ближними и дальними соседями во главе с США. 

Отсюда складывающаяся новая геополитическая и геостратегическая ситуация в Азии. В настоящий момент она выражается в возможной военной победе талибов и новым превращением Афганистана в Исламскую республику, которой она была в 1995-1999 гг. Однако для мировых и региональных игроков есть не менее важные политические и стратегические цели в Тихоокеанском регионе и в Индийском океане. И Афганистан играет здесь довольно важную роль. 

Афганистан на пересечении противоречивых интересов

Для данного рассмотрения Афганистан удобно рассматривать, как государство, являющееся равнодействующей силой нескольких геополитических векторов, в некоторой совокупности военных, экономических и других составляющих. Причем, у каждой из перечисленных ниже стран, свои интересы из этих и других составляющих. 

Россия

Для Кремля одной из важнейших составляющих является доминирование и даже в какой-то степени интегрирование государств бывшей Средней Азии. Наряду с отмеченными выше факторами для Москвы очень важно собирание так называемых русских земель, которые Россия приобрела в результате «Большой игры» в XIX и в начале XX веков.

Здесь тесно переплелись военно-стратегические, политические, экономические и даже идеологические проблемы московского руководства. По мысли Кремля Советский Союз в том или ином виде должен быть восстановлен не только на западе в лице Беларуси, Украины и Молдовы, государств Южного Кавказа — Грузии, Азербайджана и Армении, — но также стран Центральной Азии. 

Вот почему Россией так был поддержан евразийской проект Нурсултана Назарбаева и настойчивые попытки втянуть в него всех соседей Казахстана. По мысли московских идеологов прошлая интенсивная советская модернизация, светская составляющая режимов, мощные экономические и социально-культурные связи между народами должны были стать краеугольным камнем всех интеграционных проектов. 

Не последнюю роль играет необходимость контроля над огромными запасами полезных ископаемых, которыми богаты некоторые из центральноазиатских государств. Причем некоторые из них имеют продолжения в Афганистане. Там они были разведаны во второй половине прошлого века советскими геологами. Такие планы и действия Москвы могут натолкнуться на сильное противодействие, в частности, различных исламистских организаций, в том числе и террористических, операционной базой которых может стать Афганистан, в случае закрепления талибов во власти в этой стране.

Причем совершенно не важно, насколько сами талибы заинтересованы в таком развитии. Практика показывает, что полноценный контроль над всей территорией Афганистана достаточно затруднителен. Можно легко представить, что у них не получится реально помешать тем же Аль-Каиде или ИГИЛ вести свою деятельность, в частности, в государствах Центральной Азии. 

Следующий фактор — это отношение афганских узбеков, таджиков и туркмен к соответствующим правительствам перечисленных государств. Особенно таджики, значительная часть которых была вынуждена бежать на север Афганистана во время гражданской войны, люто ненавидят президента Рахмона и его деспотический режим. У узбеков несколько меньше претензий к Ташкенту, но все равно особой любви нет. Таким образом, у очень многих есть большое желание перейти границу с оружием в руках и попытаться свергнуть соответствующий режим. 

Талибам очень сложно установить свой режим на севере, так как там мало пуштунского населения, а узбеки и таджики в состоянии отстаивать свои права и не допустить вмешательства центральной власти в их дела. Так что договоренности Москвы с талибами должны пройти проверку временем и практикой. Пока же они остаются на уровне деклараций. 

Китай

Важность Афганистана для Китая складывается из нескольких факторов. Первый. Через эту страну должен пройти транспортный коридор проекта «Один пояс — один путь». Каракорумское шоссе, проложенное в 1966-1989 гг. протяженностью 1300 км, соединяющее пакистанский Пенджаб и Синьцзян-Уйгурский автономный район, нуждается в продолжении с выходом к морским портам.

Осенью 2019 года Китай и Пакистан утвердили крупный проект —  строительство скоростной железнодорожной магистрали между Пешаваром и Карачи протяженностью почти 1900 км. Это часть коридора, который начинается в порту Гвадар на Аравийском море и пересекает Пакистан с выходом на Каракорумское шоссе.

Второй момент в заинтересованности Пекина в Афганистане состоит в прицеле на полезные ископаемые, которые практически не разработаны. В частности речь может идти об Айнакском меднорудном месторождении. Переход на электротранспорт потребует большого количества меди, и она уже в настоящее время становится стратегическим товаром. Стоимость ее постоянно растет и отсюда такой интерес Пекина. Есть и другие полезные ископаемые в Афганистане, к которым у китайского руководства имеется повышенный интерес. В том числе редкоземельные элементы, которые также приобретают все большее значение с развитием новых технологий в транспорте, электронике и средствах связи.

Третий фактор интереса Китая к Афганистану — это недопущение поддержки радикальных уйгурских организаций и недопущение поставок в Синьцзян наркотиков и их производных. С этой целью Китай обещает поддержку центральноазиатских государств и ведет переговоры с талибами. Здесь у него такие же проблемы, как и у России. 

Индия

В Дели рассматривают Афганистан сквозь призму своих отношений с Пакистаном. По широко распространенному мнению Талибан — конструкция пакистанских спецслужб с целью дальнейшего нависания над северными районами Индии, имеющие для нее стратегическое значение, в том числе и из-за плохих отношений с Китаем. 

У Индии нет каких-то значительных интересов в Афганистане, кроме того, что она заинтересована во внутренней стабильности в этой стране и в прокладке газопровода, о котором речь пойдет ниже. Прямых инструментов воздействия на ситуацию у Индии нет. Тем не менее, она может присоединиться, например, к России. Навряд ли случайно то, что индийский министр иностранных дел Субраманьям Джайшанкар прилетел в Москву именно тогда, когда там находилась делегация талибов. 

Иран 

К талибам у иранского руководства очень настороженное отношение. Оно, как и другие, беспокоится из-за внутренней дестабилизации в Афганистане. Отсюда опасения увеличения наркотрафика. Борьба с ним отнимает слишком много сил и ресурсов. Сопряженная с ним общая проблема усиления терроризма. В Тегеране всегда к этому относились очень серьезно. Актуальность этой проблемы никуда не делась и есть серьезные опасения, что талибы, как уже отмечалось, не особо будут препятствовать деятельности Аль-Каиды, ИГИЛ и других подобных организаций.

Очередная проблема — хазарейцы (народ смешанного монгольского, тюркского и иранского происхождения). Их в Афганистане примерно 1-2 млн человек. Они принадлежат к шиитской ветви ислама, в то время как талибы к суннитской. Иран считает себя защитником хазарейцев и опасается их дискриминации со стороны талибов, в том числе по религиозным соображениям. Народ довольно воинственный и во время советской оккупации доставлял тогдашним властям много неприятностей.

Следующий фактор — региональное соперничество. Здесь Тегеран сталкивается с другими важными игроками. 

 Пакистан

Одной из целей пакистанских спецслужб при создании Талибана являлся контроль над Афганистаном в своем ближнем тылу. Из Пакистана шла материальная и финансовая поддержка. С течением времени Талибан стал более самостоятельным, но для Исламабада они остаются единственной силой, которая может обеспечить стабильность в стране. Она должна обеспечить реализацию важных инфраструктурных проектов, в частности, строительство газопровода Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия (ТАПИ). Характерно, что талибы неоднократно заявляли о своей заинтересованности в ТАПИ и обязывались обеспечить безопасность его строительства и эксплуатации. Для Исламабада очень важно, чтобы талибы не пускались во внешнеполитические авантюры и вытеснили с территории Афганистана террористические группировки, выступающие против пакистанских властей. 

Турция

Анкара вмешивается в ситуацию в Афганистане во исполнение своей цели усилить влияние в тюркском мире. В данном случае, в Центральной Азии. По мере усиления талибов турецкие министры зачастили в столицы государств региона. Не только пограничных, но также в Киргизию. Это означает, что страны Центральной Азии не слишком полагаются на помощь России и защиту с ее стороны от террористов. С их точки зрения усиление влияния Турции не только на Южном Кавказе, но также в Афганистане и Центральной Азии гораздо большая гарантия и эффективная защита от угроз, чем московские, чаще всего невыполняемые, обещания.

Не удивительно, что Анкара спешит заполнить образующийся вакуум влияния в Афганистане и дальше в регионе. И не только в тюркоязычных странах. Понятно, что в Москве и в Тегеране этому совсем не рады. Талибы также против турецкого продвижения. При этом возникает несколько странная ситуация. У Пакистана очень хорошие отношения с Турцией. Пакистанские военные принимали участие в недавней карабахской войне на стороне Азербайджана. 

Хотя турецкие спецслужбы проводят совместные учения со своими пакистанскими коллегами, но последние не в состоянии обеспечить Анкаре достаточно лояльное отношение талибов. В Пакистане есть труднодоступные районы, которые Талибан контролирует. Официальный Исламабад это не очень одобряет, но сделать ничего не может. По этой причине пакистанские власти не будут идти на обострение с талибами. Последние требуют ухода турецких военных из Афганистана и угрожают начать с ними войну в противном случае.  

Насколько у Турции хватит ресурсов и возможностей для расширения своего влияния от Ливии до Сирии и далее в огромном регионе с Афганистаном, Киргизстаном, Таджикистаном и другими странами, пока не известно. Ведь сложности в гораздо более близком Южном Кавказе никуда не делись. Анкаре придется следить, чтобы соперники не воспользовались ее занятостью в Центральной Азии и Афганистане.   

Варианты развития предстоящих событий в Афганистане

  1. Талибы захватывают Афганистан и через какое-то время полностью стабилизируют ситуацию в нем. Дальше они начинают действовать как настоящее государство и устанавливают прагматические отношения со своими соседями и ведущими мировыми державами. В стране устанавливается мир, и она становится некоторым подобием Афганистана до советского вторжения в 1979 году. 
  2. Центральному правительству удается отбить наступление талибов и даже перейти в контрнаступление. В стране развернется перманентная война и все вернется в предыдущее состояние. Несмотря на успехи талибов совсем не факт, что они разгромили своих соперников. Положение неустойчивое и центральные власти вполне могут рассчитывать как на внешнюю, так и на внутреннюю поддержку. Далеко не всех привлекает жизнь под управлением талибов и превращения Афганистана в исламское государство.
  3. Талибам не удается найти modus vivendi с таджикскими и узбекскими элитами, а также с хазарейцами и в стране либо развернется очередная гражданская война на этнической основе, либо страна фактически распадется на южную с центральной и северную части по этническому принципу. В этом случае противоречиями воспользуются террористические группировки, которые будут поддерживать ту или иную сторону и превратят Афганистан в собственную базу с очередной опасностью какого-то нового вторжения больших держав. 
  4. Под давлением Пакистана и Турции талибы все-таки найдут какие-то условия их патроната. Тогда возможно подобие первого варианта. Однако, здесь будет определенный дестабилизирующий фактор, так как с усилением турецкого влияния навряд ли согласятся Москва и Пекин. Это обещает проблемы в той или иной форме. 

Мы не рассмотрели роль западных держав, в первую очередь, США в афганских раскладах. Представляется, что на какое-то время Вашингтон отошел в сторону и доверил действовать своему союзнику Турции. На какой период? Этот вопрос пока остается открытым.

(Visited 1 055)