Режим талибов в Афганистане проходит внутреннюю консолидацию. С тем или иным успехом талибы устанавливают контроль над Панджшерской долиной на севере страны, выталкивая противостоящие отряды таджиков и узбеков в горные ущелья с относительно небольшими шансами на успех.

На данном этапе Фронту национального сопротивления, действующему на севере и западе страны не следует рассчитывать на значительную помощь даже со стороны режимов Центральной Азии, в первую очередь Таджикистана и Узбекистана. И Запад не будет помогать. Он этого никогда не делал, начиная с середины 1990 гг., и теперь у него еще меньше оснований для этого. 

Строить планы и расчеты на длительную перспективу нет никакого смысла в силу динамической изменчивости ситуации и наличия как неучтенных факторов, так и тех, которые возникнут и начнут действовать в будущем. Как ближайшем, так и отдаленном. В силу сказанного рассмотрим складывающуюся геостратегическую конфигурацию  с участием ряда игроков. В первую очередь Китая, России, Индии, Ирана и Турции. 

Военно-технический аспект афганского кризиса

В российской прессе и от официальных представителей Москвы сквозило едва скрываемым злорадством по поводу скоропалительного ухода американцев и их союзников. Российские СМИ несколько недель мусолили один и тот же нарратив, что в руки талибов попало большое количество оружия и другого военного имущества. Назывались какие-то грандиозные цифры, а за ними следовали рассуждения: как талибы могут таким имуществом воспользоваться? Где-то сквозила тревога, что значительная часть захваченного попадет в руки террористических организаций типа «Аль-Каиды», «Исламского государства» и им подобных. 

Теоретически в руки талибов могло попасть значительное количество техники американского производства. В частности: около 800 БТР различных модификаций и назначения, 24 устаревших 155-мм орудий М114 и какое-то количество техники, брошенной американскими войсками.  
Со времен поставок из СССР также есть такая техника: танки Т-54/55/62, БМП-1/2, БТР-60/70, гаубицы Д-30, РСЗО БМ-21. Отметим, что эта техника была морально устаревшей даже по состоянию на 1980-е гг., а более современной ни Советский Союз, ни Россия в Афганистан не поставляли. 

К тому же, под большим вопросом находится техническое состояние упомянутой техники. Как советской, так и американской. Относительно последней есть сведения, что по большей части брошенное имущество всех видов было приведено в неработоспособное состояние. Оно требует либо серьезного ремонта с использованием запасных частей, на поставку которых не следует рассчитывать в обозримый период, либо вообще не подлежит восстановлению и может быть использовано только в виде лома, причем за пределами Афганистана. 

С авиацией у талибов совсем плохо. Они получили 18 бразильских самолетов A-29 Super Tucano. Это легкий штурмовик, который в ряде стран использовался в контрпартизанских операциях, а также для борьбы с перевозками наркотиков на поршневых летательных аппаратах.
Второй трофей — до 34 самолетов Сessna 208A, из которых в боевом варианте АС-208 — не более 10. Это американский легкий одномоторный турбовинтовой самолет общего назначения с неубирающимся шасси.

Все эти летательные аппараты предназначены для борьбы с партизанами и бесполезны в традиционной войне. Отметим, что шесть A-29 Super Tucano и 17 Сessna 208A перелетели в Таджикистан и Узбекистан и навряд ли их вернут талибам. 

В Узбекистан также перелетели 19 вертолетов Ми-8 и Ми-17 и семь UH-60А. При этом талибам могло достаться несколько UH-60 и Ми-24, большое количество (по 30–40) Ми-8/17 и MD530. Ударными являются Ми-24, но они очень старые. 

Наряду с проблемами технического состояния доставшейся военной техники, есть еще один немаловажный фактор. Огромные проблемы у талибов в том, что использовать и эксплуатировать эту и другую технику им очень сложно из-за крайне низкого образовательного уровня населения. Более 150 тысяч образованных человек уже покинули Афганистан, и большое количество на очереди тех, кто собирается это сделать. Талибы пообещали им не препятствовать, что еще больше обострит кадровую проблему. 

Наглядной иллюстрацией может служить положение с аэропортом Кабула. Несмотря на выраженное публично нежелание, талибам пришлось согласиться на передачу управления турецким специалистам и даже согласиться, что среди них будут женщины. Как говорится, need makes the old wife trot — нужда заставит и старушку бежать рысью. 

Все это говорит о том, что возможности у талибов вести конвенциональную войну нет никакой. В этом смысле им вполне могут противостоять даже весьма слабые армии Таджикистана и Киргизии и тем более Узбекистана и Казахстана. Вооруженные силы последнего по своему потенциалу, вооружению и подготовке превосходят таджикские и киргизские вместе взятые. В четырех региональных командованиях имеется 25 бригад различного типа, еще восемь бригад — в составе Аэромобильных войск. 

Если угроза войны с территории Афганистана относительно невелика, то так нельзя говорить об опасности проникновения террористов в страны Центральной Азии и Индии. Вот это уже огромная проблема и как она разрешится — большой вопрос. Пока же отметим сообщения, что в индийский штат Джамму и Кашмир, являющийся предметом территориального спора между Индией и Пакистаном, зафиксированы проникновения боевиков из Афганистана. 

Афганские амбиции Китая

Амбиции Китая условно делятся на политические, экономические и военно-стратегические. Уже приходилось отмечать, что Пекин очень заинтересован в разработке полезных ископаемых в Афганистане, а также в реализации своего глобального проекта «Один пояс — один путь».  
В 2008 году два китайских государственных предприятия выиграли контракт на эксплуатацию Айнакского меднорудного месторождения, однако реализация проекта продвигается медленно.

В 2011 году Китайская национальная нефтяная корпорация (China National Petroleum Corporation — CNPC), участвуя в торгах вместе с четырьмя другими международными нефтяными компаниями, получила разрешение на добычу нефти на трех участках в бассейне Амударьи на северо-западе Афганистана. Данные участки предположительно содержат около 80 млн барр. нефти, а всего в недрах Афганистана имеется, возможно, 1,6 млрд барр. нефти.

Основной угрозой для функционирования проекта «Один пояс — один путь» в обозначенном регионе являются неконтролируемые группировки исламистов, в первую очередь — «Исламский халифат», но не только он. Отметим, что антикитайская террористическая деятельность ведется не только на территории Афганистана, но и в Пакистане. 

В конце августа был подорван конвой, который вез китайских граждан в порт Гвадар, строящийся с помощью Китая. Один китаец был ранен. Ответственность за теракт взяла на себя «Армия освобождения Белуджистана», ведущая борьбу на территории Пакистана и Ирана. 

Фотография поврежденного автомобиля с места событий 20.08.2021 г.

 

За месяц до этого погибли девять китайских инженеров, занятых на строительстве дамбы на севере Пакистана, вблизи границы с Афганистаном. Пекину предстоит решить очень сложную задачу. Талибы в значительной степени контролируются Исламабадом и поэтому Китаю необходимо добиться усиления контроля, чтобы заставить власти в Кабуле предотвратить неконтролируемую террористическую деятельность, по крайней мере, в отношении Поднебесной. 

В первую очередь для этого Пекин давно установил с талибами собственные контакты через Катар и Саудовскую Аравию. Теперь Кабулу выделяется несколько десятков миллионов долларов для приобретения крайне необходимого продовольствия по импортным контрактам. 

С точки зрения политики и военно-стратегических аспектов, в данном случае тесно переплетенных, Пекин усиленно работает над созданием, пусть и неформального, треугольника Китай-Афганистан-Пакистан. Тесные связи с Исламабадом во всех сферах должны помочь в решении отмеченных выше проблем, но самое главное сформировать территориальное объединение, направленное против Индии. 

Китай с учетом исторического опыта попытается установить фактический контроль над Афганистаном, но при этом формально не вмешиваясь в его внутренние дела. Происходить это будет относительно медленно и достаточно осторожно, следуя китайской мудрости «переходить реку, нащупывая камни». 

(В тему: «Зачем Китай подталкивает Пакистан к войне с Индией«).

Индийские треволнения в отношении Афганистана

Талибан был создан пакистанской межведомственной разведкой  Inter-Services Intelligence, ISI. Спецслужба предоставляла талибам оружие, передавала деньги из Саудовской Аравии, создавала для них тренировочные базы на территории Пакистана и Афганистана. Для Исламабада Было бы логично воспользоваться случаем и переправлять высвободившихся боевиков в Индию для расшатывания и дестабилизации обстановки, по крайней мере, на спорных территориях, в частности, в Кашмире.

Накопленный опыт не вызывает у индийского руководства особого оптимизма. В 1996 году, когда талибы в прошлый раз пришли к власти в Афганистане, возросла террористическая деятельность в индийском штате Джамму и Кашмир. Произошло 4496 атак террористов, погибло около 1,4 тыс. гражданских лиц. Нет оснований полагать, что в нынешнем положении ISI не предпримет с помощью талибов чего-то аналогичного. Поступающие сообщение об усилении активности террористов, в том числе о засылаемых из Афганистана боевиках, подтверждает обозначившуюся эскалацию конфликта.  

По понятным причинам китайская и пакистанская активность вызывает вполне обоснованную тревогу в Дели. И также очевидно, почему индийское руководство ищет поддержки в Лондоне и Вашингтоне. 

Летом в Дели побывал руководитель британской разведки MI-6 Ричард Мур. Вскоре в индийскую столицу приехала весьма представительная делегация ЦРУ во главе с ее директором Уильямом Бернсом. Содержание переговоров в полной мере неизвестно, но определенные последствия сдвига индийской позиции налицо. 

Стратегические опасности из-за полуохвата северо-западной части индийской территории со стороны Пакистана, Афганистана и Китая заставляют Дели все больше сближаться с Вашингтоном. Этому способствует доктрина Байдена об объединении демократических государств в противостоянии диктатурам и авторитаризму, под которыми в первую очередь понимаются Китай и Россия, а также Иран. 

Центр тяжести американской политики все сильнее сдвигается в Индо-Тихоокеанский регион, и этот факт заставляет Индию двигаться по возможности параллельным курсом. Президент США Джо Байден инициировал проведение в сентябре первой в истории очной встречи лидеров четырех ведущих демократий Индо-Тихоокеанского региона, входящих в неформальный альянс Quadrilateral Security Dialogue (QUAD) — Четырехсторонний диалог по безопасности. 

Как ожидается, премьер-министры Австралии Скотт Моррисон, Индии Нарендра Моди и Японии Ёсихидэ Суга обсудят с президентом Байденом стремительно меняющуюся ситуацию в регионе, создающую новые угрозы и вызовы для членов QUAD. Ситуация в Афганистане будет предметом детального рассмотрения.

(В тему: «Китай в бешенстве от циничной византийщины России«.)

Все это укладывается в доктрину Байдена и перехода к наступательной политике создания новых союзов. Дополнением к QUAD будет также оборонный союз Австралии, Великобритании и США, AUKUS  (акроним образованный по названиям государств-участников Australia, United Kingdom, United States). Изложенное существенно меняет политическую и военно-стратегическую ситуацию в Тихом океане. 

Индия опасается выхода Китая в Индийский океан через прокладывание новой и расширение существующей транспортной инфраструктуры по территории Пакистана и частично Афганистана. Китайский флот с получением новых больших кораблей, в том числе авианосцев, имеет все шансы выйти в Индийский океан. Кроме того, Пекин активно работает над созданием военно-морских баз в регионе Африканского рога, а также на Аравийском полуострове. 

С учетом этих и других обстоятельств ситуация в Афганистане представляет для Дели жизненно важный вопрос и поэтому Индия занимает довольно непримиримую позицию по отношению к режиму талибов. Здесь проходит определенный водораздел, который затронул и государства Центральной Азии. 

Московская неопределенность по отношению к Афганистану

Радость в российской столице от ухода американцев из Афганистана очень скоро сошла на нет. Были большие надежды (особенно после переговоров в Москве с руководителями политического крыла Талибана), что образовавшийся в регионе политический вакуум Россия заполнит вместе с Китаем. Почему-то в Белокаменной рассчитывали на привлечение российских компаний в разработку полезных ископаемых в Афганистане. Еще больше было ожиданий на участие в прокладке и управлении газопровода из Туркменистана в Пакистан, а в дальнейшем в Индию (ТАПИ). Обсуждался также проект продолжения газопровода в Казахстан с ответвлением от Шымкента в Узбекистан и далее до границ России. 

Из общей протяженности ТАПИ в первоначальном варианте 1735 км по территории Афганистана следует пройти 735. Хотя прокладка газопровода в интересах всех участников и даже были решены вопросы финансирования строительства, но преградой стали проблемы безопасности. Талибы пообещали ее обеспечить, согласие получено от вождей племен по трассе и у России были большие надежды на участие в прокладке газопровода, а в дальнейшем и к подключению — поставкам газа. 

И вот теперь надежды рассеиваются на предрассветный туман. Не только в отношении российского участия в ТАПИ. Интересы Москвы должны были представлять некоторые политики, которые вошли бы в, так называемое, инклюзивное правительство. Однако талибы в нарушение своих обещаний, данных, в том числе, на переговорах в Москве, сформировали правительство исключительно из своих представителей и союзных организаций. Судя по всему, подножку подставил Пакистан не без косвенной поддержки Китая. Ни Пекин, ни Исламабад не желают ни с кем делиться своим влиянием в Кабуле, а тем более с Россией! 

Отсюда угасшая эйфория на федеральных телеканалах относительно Афганистана. Продолжают упоминать так называемое позорное бегство американцев, но нет прежней экспрессии и даже пассионарности.

Это очень ярко проявилось на последнем саммите ШОС и ОДКБ под председательством президента Таджикистана Эмомали Рахмона. Ситуация в Афганистане была предметом длительного обсуждения. 

Лидер Китая Си Цзиньпин и премьер-министр Индии Нарендра Моди отказались от поездки в Душанбе. Они участвовали в онлайн-заседании, чтобы  не создавать конфликт из-за диаметрально противоположных позиций. 

Как следствие, Москва в какой-то мере вынуждена демонстрировать некоторую отстраненность, к чему ее не в последнюю очередь принуждает политика стран Центральной Азии. Как отмечалось, Китай готов сотрудничать с правительством Талибана, в значительной степени к этому склоняются Узбекистан и Казахстан. При всей авторитарности тамошних режимов в них, в том числе по экономическим причинам, внутриполитическая ситуация гораздо более устойчивая, чем, например, в Таджикистане. 

В этом смысле в Душанбе склонны поддерживать позицию Индии и требовать создания инклюзивного правительства в Кабуле. Навряд ли такое возможно в ближайшее время, поэтому напряженность по обоим берегам реки Пяндж будет возрастать. 

Россия не может просто так бросить своих союзников по ОДКБ и поэтому вынуждена, так или иначе, определить свою политику в отношении афганского режима. И, во-вторых, предпринять усилия по предотвращению нарастания террористических и идеологических угроз со стороны исламских фундаменталистов. 

В первую очередь, это коснется укрепления и расширения российских баз в Таджикистане и Казахстане. В последнем случае задача у российской дипломатии будет довольно сложная, так как в Нур-Султане пока от этой идеи не в восторге. 

Следующая проблема — это столкновение с не менее настойчивой Турцией, которая также хочет усилить свои позиции в Центральной Азии, особенно в тюркоязычных странах. В Таджикистане имеет свой интерес Иран, который, в силу родственных связей и языковой близости, по крайней мере, стремится не отстать в геополитических вопросах. 

В Москве некоторое время пребывали в шоковом состоянии, когда турецкие военные самолеты с военнослужащими и грузами приземлились на территории 201- й российской военной базы, дислоцирующейся в Таджикистане. Особенно из-за того, что Россию даже не удосужились об этом предупредить. 

К тому же, для Кремля возникла отдельная проблема — найти необходимые ресурсы для подкрепления своих позиций в Таджикистане и Киргизии, которые являются слабыми звеньями перед лицом угроз из Афганистана. 

Москве приходится принимать нелегкие и неудобные решения по перераспределению ограниченных ресурсов: то ли в Беларусь, то ли в оккупированные Крым и Донбасс, то ли на Южный Кавказ, то ли в Центральную Азию. Ни из одного из перечисленных регионов Россия не может просто так уйти без серьезных последствий для себя, а тем более пока у власти клика Путина. Центральная Азия для Кремля становится первоочередным регионом, так как исходящие оттуда угрозы являются настоящими, а не надуманными, как в Беларуси, или Украине с Молдовой. 

Если консолидация режима талибов затянется, неважно по каким причинам, то в России предпочтут ограничиться закреплением имеющейся военной инфраструктуры в Таджикистане. В противном случае, и об этом открыто пишут в Москве, придется решать вопрос о более широком участии, в том числе с использованием воинских контингентов. 

Турецкие планы на Афганистан

Некоторой неожиданностью стало активное подключение Анкары к афганской проблеме. Хотя все лежит в плоскости неоосманистской политики президента Эрдогана, в частности,  по объединению в том или ином виде тюркоязычных стран. Ими амбиции турецкого лидера не ограничиваются. Отсюда вклинивание в афганский кризис. 

Надо сказать, что турецкая деятельность в определенной мере не встретила недовольства Вашингтона, хотя там какое-то время предполагали передать курирование Афганистана Пакистану. Из-за слишком интенсивного сближения Кабула и Исламабада с Пекином турецкое участие выглядело даже желательным. 

Вообще наблюдается все большее дистанцирование Анкары от Москвы и пусть и осторожное, но сближение с Вашингтоном. Отсюда некоторое раздражение в Кремле, не только из-за Афганистана, но еще больше из-за Сирии, где в ближайшее время ожидается наступление турецких войск против курдов и армии Асада и соответственно против иранских и российских контингентов. 

Сейчас трудно определить насколько осуществятся турецкие планы в Афганистане. В любом случае легко и просто для Турции не будет, так как против нее будут не только Китай, Пакистан и Россия, но также Иран. 

Афганские сложности для Ирана

Для Тегерана ситуация в Афганистане жизненно важна по многим причинам, среди которых отметим следующие:

  • Во-первых, в западной части Афганистана проживают потомки монгольских завоевателей ираноязычные хазарецы. Их примерно 8-10 млн. человек. В отличие от остального населения страны они шииты и являются дискриминируемым религиозным и этническим меньшинством. Шиитский Иран выступает патроном и защитником хазарейцев. Так было во все времена, в том числе и в период советской оккупации Афганистана. 
  • Во-вторых, геостратегическое положение Ирана довольно сложное из-за очень напряженных отношений с большинством монархий Персидского залива, США и стран НАТО. В этом смысле западная часть Афганистана с проживающими хазарейцами очень важна как тыловая составляющая в противостоянии Ирана со своими соседями и более дальними противниками. 
  • В-третьих, для Тегерана, экономическое положение которого постоянно ухудшается и достаточно близко к коллапсу, невозможно дальнейшее растягивание ресурсов между Сирией, поддержкой террористов на Ближнем Востоке в противостоянии с Израилем и со все возрастающей конкуренцией с Турцией. В военном отношении Иран уступает всем своим противникам в конвенциональной войне, несмотря на некоторые пиар-успехи в ракетном вооружении. Отсюда несоответствие больших имперских амбиций и весьма ограниченных возможностей. 

Тегеран также беспокоит присутствие в Афганистане ряда террористических организаций, в частности, таких как «Фронт освобождения Белуджистана» и его военного крыла «Армия освобождения Белуджистана». На этой основе определенная напряженность в отношениях с Пакистаном. Доходило до того, что иранские спецназовцы проводили операции против белуджских сепаратистов на пакистанской территории. 

Пока в отношении режима талибов Тегеран склонен придерживаться позиции сходной с индийской, что не исключает ее изменения под влиянием других внешних факторов. 
Очень много будет зависеть от успешности переговоров с Вашингтоном по ядерной программе. Даже в случае небольшого ослабления или частичной отмены антииранских санкций сразу же следует ожидать активизации Ирана в Афганистане. 

Беспокоящие перспективы в Афганистане и не только

Происходит общее изменение конфигурации международных отношений. В долгосрочной перспективе центр тяжести американской политики сместится в Индо-Тихоокеанский регион и в центральную часть Африки. Процесс этот — относительно медленный и будет несколько видоизменяться под влиянием более близких текущих проблем. 

Под ними имеются в виду агрессивность России в отношении своих западных и южных соседей. Как сказал заместитель министра обороны США по политическим вопросам в on-line беседе со своими литовскими коллегами, Россия остается врагом демократических государств в ближайшей перспективе. Другими словами, в ближайшее время США будут проводить политику ограничения агрессивности Москвы. 

Со своей стороны Москва вынуждена будет отвечать и это растягивает ее возможности по разным географическим направлениям. На востоке Европы Кремль сталкивается со все возрастающим противодействием, но не сможет сделать ничего значительного. Его возможности стремительно сжимаются. 

Изложенное в полной мере касается и Афганистана. Следует ожидать, что российское присутствие (там и так не очень большое) в значительной степени уменьшится, что не в последнюю очередь скажется на общей роли России в мировой политике. Афганистан станет ареной большой игры с участием региональных держав в тени возрастающего соперничества между США и Китаем.

(Visited 2 167)