Завершение азербайджанской реконкисты привело к кардинальному изменению геополитической и военно-стратегической ситуации далеко за пределами Южного Кавказа. Как и ожидалось, проблема далеко не в отвоевании утерянных Азербайджаном территорий, к тому же не полностью возвращенных. Изменилось слишком многое на очень большом пространстве от гор Кавказа до степей Центральной Азии, Украины, Молдовы и полуострова Индостан.

Карабахский кейс осени прошлого года распадается на ряд других. В первую очередь чисто военных, военно-стратегических, политических, экономических и финансовых.
Из перечисленных мы остановимся на ряде военных аспектов, имеющих стратегическое и геополитическое значение. Причем рассмотрение не носит исчерпывающий характер, так как ситуация находится в динамике и при этом весьма интенсивной.

Военно-технологические результаты войны в Нагорном Карабахе

Много в специальной и общей литературе говорилось о том, что война в Нагорном Карабахе носила принципиально новый характер из-за широкого применения беспилотных летательных аппаратов (далее — БПЛА).

В предыдущей части мы напомнили об итало-турецкой войне, в которой впервые была применена авиация для ведения военных действий. Очень скоро выяснилось важное значение нового вида оружия, причем его роль часто превозносят. Так родилась доктрина Дуэ господства в воздухе.

Действительно применение БПЛА азербайджанской армией оказалось довольно успешным с учетом определенного опыта турецких военных, использовавших такие аппараты в Сирии и Ливии. Тем не менее, не следует переоценивать их вклад, так как захват территории и полный разгром противника все-таки осуществляется на поле боя.

Есть еще один важный фактор. Массированное применение БПЛА осуществлялось в условиях фактического развала ПВО противника, в чем большая заслуга грамотного применения таких аппаратов, и отсутствия реального противодействия их полетам. Это было частью столкновения более технологичной и современной армии с довольно отсталым противником как в смысле вооружения, так и подготовки, а также организации.

Несомненно, что опыт применения БПЛА будет тщательно изучен и будут найдены те или иные способы противодействия не только силами ПВО, но также и пилотируемыми самолетами и вертолетами. Тем не менее, карабахская война явно обозначила начало новых технологий ведения военных действий с помощью беспилотных аппаратов не только в воздухе, но также на суше и море. И это будет иметь значительные политические и военно-стратегические последствия.

Разработка и производство БПЛА и подобных видов вооружения на данном этапе возможны только в странах с относительно развитым оборонным комплексом или таких, которые в состоянии наладить производство по лицензии соответствующие виды вооружения. В дальнейшей перспективе — распространение БПЛА и подобного оружия в странах, так называемого, третьего мира из-за их относительной дешевизны и отсутствия серьезных потерь в личном составе.

В комплексе следует ожидать появление новых точек напряжения в мире, когда региональные участники попробуют решать свои задачи с применением БПЛА в том или ином виде и не только в виде открытого военного конфликта. Скорее всего это будет касаться, так называемых, прокси-войн. По примеру атак хуситов на объекты в Саудовской Аравии.

Кто выиграл и кто проиграл во Второй карабахской войне?

Если говорить о непосредственных военных итогах карабахской войны, то Армения среди побежденных, а Азербайджан относится к победителям. Однако выигрыш на поле боя еще нужно конвертировать в политические результаты. Здесь ответ на итоги азербайджанской реконкисты не столь однозначен.

Геополитические результаты следует разделить на непосредственные (или ближайшие) и более дальние, значение которых начнет проявляться по прошествии некоторого периода времени.

До последней декады военных действий в российском информационном пространстве царила нервозность иногда переходящая в панику. Налицо усиление роли Турции в столь чувствительном для Москвы регионе. Подписание трехстороннего соглашения и размещение российских миротворцев в Нагорном Карабахе дало возможность Кремлю информационно отыграть определенное вытеснение России из региона. Однако очень скоро выяснилось, что согласие Азербайджана на миротворческую миссию ограничено конкретными временными рамками и за их пределами роль России становится весьма неопределенной.

Еще более неприятным для Кремля является дальнейшее усиление связки Анкара-Баку, превращающейся в полноценную политическую ось, что нашло свое отражение в декларации в Шуше летом текущего года. И это не просто документ и набор информационных поводов, а практическое действие по реализации ее положений. Хотя Турции на данном этапе не удалось в полной мере участвовать в миротворческой миссии, но уже очевидно, что ее роль в регионе продолжает увеличиваться и многое может измениться после 2025 года, когда закончится период российской миссии в регионе.

Впрочем, в Москве поговаривают, что из Карабаха не уйдут, но пока это выглядит размахиванием информационными кулаками в ситуации, когда it is too late to lock the stable door when the horse is stolen — слишком поздно запирать двери конюшни, когда лошадь уже украдена.

В Баку и Анкаре уже убедились в проармянской и деструктивной позиции Москвы и ее миротворцев. Судя по заявлениям Ильхама Алиева и других азербайджанских высокопоставленных чиновников, односторонняя позиция командования миротворцев не остается без внимания. В азербайджанской столице все более доминирует мысль об отказе от российской, так называемой, миротворческой миссии. Хотя возможен вариант ее сохранения при большем участии турецкой стороны. Однако такой вариант практически девальвирует для Москвы саму идею миротворчества в Нагорном Карабахе.

Тем не менее, Кремль намерен серьезно добиваться продления своего присутствия на азербайджанской территории даже при некотором ущербе для Армении. Здесь вновь возникает вопрос о статусе Нагорного Карабаха и его Москва держит в запасе, что подтверждается ее уклончивой позицией по этому сложному вопросу в настоящее время. Все говорит о том, что Россия его актуализирует на переговорах после 2025 года.

Геополитические изменения коснулись еще одного регионального игрока — Ирана. Тегеран всегда пытался получить профит из противостояния Азербайджана и Армении. В той или иной степени в иранской столице поддерживали Ереван, который находится в состоянии полублокады после смещения Грузии в прозападном направлении.

Неожиданная победа Азербайджана и осторожная позиция России, назовем это так, оказалась очень неприятным сюрпризом для иранского руководства. В их понимании столь же неприемлема новая роль Турции в регионе.

В целом, после победы талибов в Афганистане, Иран оказался в довольно неудобном окружении. По периферии своих границ, за исключением Туркмении, у него непростые отношения с соседями. Особенно настораживает иранских власть имущих присоединение Пакистана (пусть пока неформальное и больше дипломатическое) к оси Азербайджан-Турция.

С Исламабадом у Тегерана очень сложные отношения. Несколько раз иранские пограничники и полицейские переходили на пакистанскую сторону при преследовании боевиков из Фронта освобождения Белуджистана. Случались перестрелки, в которых погибли пакистанские пограничники. И это далеко не полный перечень противоречий между двумя странами.

В Иране подозревают, и возможно не без оснований, что талибы с целью консолидации своей власти будут опираться на Пакистан и через него на Китай. Для них это способ выйти из международной изоляции. В такой конфигурации Иран чувствует определенную угрозу своей северо-восточной границе, оставаясь как бы в полуокружении.

Вторым напрягающим Тегеран фактором является продолжающийся процесс улучшения отношений арабских и вообще мусульманских стран с Израилем. Как пишет арабская пресса, уже на финишную прямую вышли договоренности об установлении дипломатических и экономических отношений Иерусалима с двумя странами, в частности, с Марокко.

Расширение связей арабских стран с Израилем и, особенно с государствами Персидского залива несут, с точки зрения иранского режима, многоплановые угрозы, в том числе и военного характера. В частности, в Тегеране очень опасаются предоставления каким-то государством Залива аэродромов подскока для израильской авиации, если будет принято решение бомбить иранские ядерные объекты.

На такие мысли Тегеран наталкивают участившиеся аварии и непредвиденные сбои в функционировании стратегических объектов. За этим видят руку израильской агентуры, борьба с которой, несмотря на многочисленные аресты и заявления, остается малоэффективной.

Достаточно тесное сотрудничество Азербайджана и Израиля в военно-технической и экономической областях в Тегеране рассматривают как непосредственную угрозу с севера, которая может реализоваться в случае какого-либо открытого военного конфликта как в регионе Персидского залива, так в Сирии или где-то еще.

Азербайджан после военной победы почувствовал себя первой державой на Южном Кавказе во всех отношениях. Отсюда достаточная дипломатическая свобода, которую не преминули продемонстрировать в Баку.

В таких условиях иранские власти решили занять более определенную позицию в поддержке Армении, что вылилось в военную тревогу в виде концентрации иранских войск на азербайджанской границе. Похоже, что планы были довольно обширные, в том числе в виде ввода войск в южные районы Армении для вытеснения азербайджанских пограничников из некоторых районов вдоль границы, определяемой по советским картам.

Не очень понятно, на чем основывались подобные расчеты, но уж точно не на том, что Баку уступит военному шантажу. Ирану, при его почти катастрофическом экономическом и финансовом положении, не хватало только начать военный конфликт не только с Азербайджаном, но и с Турцией. И не только на берегах Аракса, но также в Сирии, где пока сохраняется хрупкое равновесие между турецкими войсками и иранскими силами из Корпуса стражей исламской революции.

Возможно в Тегеране рассчитывали на согласие Москвы на ввод войск в Армению, так как для этого был необходим проход через Зангезурский коридор, охраняемый российскими пограничниками. Конечно, в российской столице на такой вариант не согласились, и было бы странно ожидать другого результата. Тем самым авантюрный в своей основе план не реализовался и военная тревога, в чем-то надуманная, улеглась.

Тем не менее, от Ирана следует ожидать дальнейших действий, главной целью которых будет добиться своего включения в процесс урегулирования конфликта вокруг Нагорного Карабаха. При этом никто из его как непосредственных участников, так и более дальних игроков в лице США и Евросоюза, мягко говоря, не горит желанием видеть Иран в таком качестве. Зная настойчивость иранской дипломатии, граничащей с авантюризмом и желанием игры на грани фола, подобные “военные игрища” следует ожидать в самом ближайшем будущем.

Промежуточные итоги Карабахской войны

  1. Вторая карабахская война изменила политический и военный баланс сил на Южном Кавказе, способствовала дальнейшему возвышению Турции как региональной державы, обозначила действительные пределы влияния России в регионе, претензии Ирана и степень реальной заинтересованности США и стран Евросоюза в этой части постсоветского пространства.
  2. Побежденные находятся в шоковом состоянии, но и победители пока итогами азербайджанской реконкисты не полностью удовлетворены. В обозримой перспективе нет никаких оснований для армянского реванша. В свою очередь Азербайджан будет добиваться полного и окончательного восстановления контроля над всей территорией Нагорного Карабаха. Наличие миротворческого российского контингента ни в коем случае нельзя рассматривать как усиление влияния Москвы в регионе, а миссию как инструмент. В Азербайджане оставляют без внимания российское миротворческое присутствие в Карабахе, с учетом его условности и временной ограниченности. Баку и Анкара уже пытаются оказывать давление на Москву в пользу полного возврата региона под азербайджанский контроль. Тем самым нынешний status quo неустойчив по определению.
  3. Для закрепления своего присутствия Москва обозначила курс на продвижение проектов экономического сотрудничества между враждующими сторонами: развитие транспортных и других коммуникаций по линиям север — юг и восток — запад. Их цель заключается в изменении отрицательной динамики отношений между Арменией и Азербайджаном на положительную на основе взаимных экономических интересов. Впрочем, такой подход имеет мало шансов на успех, с учетом существования ряда конфликтов, в том числе с Грузией. Отметим, что наличие довольно тесных связей Молдовы и Приднестровья никак не способствует урегулированию многолетнего конфликта. А экономика на Южном Кавказе играет исключительно подчиненную роль по отношению к политике.
  4. В обозримом будущем не просматривается возможность дипломатического разрешения конфликта вокруг Нагорного Карабаха. Остается вариант его решения под военным давлением: либо Третья карабахская война, либо опираясь на угрозу масштабного применения военной силы. Москва попытается любым способом такую войну предотвратить, так как она будет иметь для нее гораздо более неблагоприятные военно-стратегические и политические последствия, чем конфликт 2020 года.
  5. Война осенью прошлого года показала ограниченность возможностей России на постсоветском пространстве при условии активного вовлечения другого равного по силе игрока. Это не осталось без внимания в странах, которые имеют конфликты патронируемые Россией. Обозначился довольно ясный путь выхода из них и появились новые варианты урегулирования (при условии общего ослабления влияния Кремля). В первую очередь это относится к Донбассу, Крыму и Приднестровью. Причем в последнем случае такой вариант следует ожидать в достаточно близком будущем…
(Visited 1 028)